«Газорезка, дым до небес... Некогда и постареть»
Фото: Светлана Парсегова

Фото: Светлана Парсегова

Прозаик Алексей Серов — о том, почему современные писатели не становятся властителями дум

У Алексея Серова только что вышла очередная книга — сборник рассказов «Обедненный уран». Но забрать отпечатанный тираж не получается: строгий рабочий график на заводе, где 44-летний прозаик трудится газорезчиком, не позволяет отлучаться. По этой же причине и литературное творчество, и встречи с журналистами выпускника Литинститута им. Горького, лауреата премии им. Л. Леонова от журнала «Наш современник» и члена редколлегии журнала «Причал» Алексея Серова — только по окончании смены.

– Алексей, что было сначала — работа на заводе или Литинститут?

– У меня бы наглости не хватило сразу после армии в Литературный институт поступать, хотя я об этом и мечтал. Но я честно отслужил два года, а потом пошел работать на завод. Хотя писать рассказы начал давно, лет с 12. Вот только в армии ничего не писал: тогда было абсолютно не до писательства: ни сил, ни времени не оставалось. Армия — одна большая портянка, растянутая на два года. С этим ничего не сделаешь, нужно просто переждать. После заново пришлось учиться писать в свободное от работы время. Я и в Литературном институте во второй половине девяностых учился на заочном отделении, так сказать, без отрыва от производства. Очень рад, что мне это все-таки удалось, что мою повесть, написанную специально для поступления, заметил известный критик Михаил Петрович Лобанов, семинар которого я посещал. И до сих пор считаю: чтобы быть писателем, нужно серьезно учиться, профессионально подходить к этому занятию. Если ты учился 5 лет, то любой твой текст должен быть написан грамотно во всех смыслах, ты должен за каждое написанное слово отвечать.

– Тогда почему именно рабочая профессия, завод? Можно, например, зарабатывать журналистикой, редактурой или копирайтингом.

– А семью чем кормить? У меня жена и две дочки, 11 и 14 лет. Я два раза пробовал работать журналистом, корреспондентом в ярославских газетах. Но мне не нравится писать на заданные другими темы. Не мое это. Интересны сюжеты, которые дает жизнь, люди, город и деревня, события, которые можно повернуть яркой стороной, даже наизнанку вывернуть. Об этом я пишу рассказы и повести. Заводские сюжеты, кстати, тоже часто использовал. Но сейчас пишу совсем мало, где-то два рассказа в год.

– Все силы отнимает физическая работа?

– И это тоже. Причем я уже очень давно совсем не хочу работать. Но работать надо — вот и работаю. Когда-то выработал «вредность», на пенсию в 55 лет, если не отменят, но это ж еще 10 лет вкалывать. Газосварка, газорезка, защитные очки, кожаные краги, зажигаем, дым до небес... некогда и постареть.

– И все-таки ты последовательно идешь по пути профессионального литератора: после института — членство в Союзе писателей, изданные сборники прозы, публикации в «толстых» журналах… Писателю необходимо общаться с коллегами, вступать в творческие союзы?

– Да. Полезно знать, кто здесь был до тебя, особенно если это такие имена, как Замыслов, Коконин — авторы, любимые с детства. Думаешь, что ты пришел на чистое место, где можно писать все что угодно и написанное тобой гениально? Нет, конечно, ничего подобного! Здесь до тебя — своя история, свои писательские традиции. Хочешь быть приличным человеком — надо все это знать и учитывать. Глубокие корни не мешают быть свободным.

– То есть у ярославского писателя есть свои родовые, территориальные особенности?

– Есть город, в котором рождаешься, живешь, который знаешь, наблюдаешь, который развивается и меняется. Ярославль — он всегда был такой купеческий край, торговый, не слишком расположенный к искусству. Вот спорт, хоккей, волейбол какой-нибудь — это наши земляки любят. Писатель здесь, в Ярославле, получает массу пищи для своего воображения. Одни вывески наши чего стоят! Я могу воспринять название магазина «Веселый садовник» почти спокойно, хоть и тут меня что-то царапает. Но я никогда не пойду в магазин под названием «Веселый мясник» и, тем более, ничего там не куплю.

– А если брать шире, во всероссийских масштабах? Какие писатели — любимые?

– Максим Горький, ранний Булгаков, Юрий Казаков, Сергей Довлатов, Виктор Пелевин. Сэлинджер — он не наш, но тоже очень хороший. Всех не назову, это те, что первыми вспомнились.

– Как складывались твои взаимоотношения с издателями?

– Я дохода со своей литературной деятельности не получаю, как-то все не складывается. Первую книжку издал вообще на деньги предприятия: пришел к директору, говорю: я литинститут закончил, хочу книгу издать. Он затею одобрил и денег дал — в долг, правда. Я потом все вернул постепенно. Отнес рукопись в издательство, ее напечатали, по-моему, даже редактору не показывали. Теперь все серьезнее. С меня денег больше не требуют, но и я ничего с этого не имею. Последняя книга издана при поддержке регионального отделения Союза писателей на средства областного правительства, я в издательский процесс вообще практически не вмешивался, только вариант обложки сам выбрал из того, что дизайнеры предложили.

– Не потому ли сегодня писатели редко берутся за большие литературные формы? И Львов Толстых больше русская земля не рождает?

– Как Лев Толстой, я тоже придумал хорошее начало для романа: «Семейному человеку обычно катастрофически не хватает денег, меж тем как у одинокого они почти всегда в избытке и он даже не знает, куда их потратить». Разумеется, для того чтобы роман написать, нужно как минимум два года только этим и заниматься! Кто может похвастаться такой возможностью? Разве что жить одному и не особенно заботиться о ежедневном зарабатывании денег и содержании семьи. Что касается Льва Толстого, то могу совершенно точно сказать, что в России есть много прекрасных писателей, которые вполне могли бы стать властителями дум, если бы широко издавались, и книги их были остро востребованы обществом. Критик Лев Пирогов даже список составил писателей из провинции, которые широкой публике неизвестны, но обладают огромным потенциалом для воспитательного воздействия на читателей, могут, как в советское время говорили, быть инженерами человеческих душ.

И не потому, что народ читать разучился. Нет, люди сейчас читают не меньше, чем 20 лет назад. Просто книг издается море, действуют законы продвижения, рынка, рекламы, а этих писателей никто не знает, они не «раскручены». Интернет — не выход в такой ситуации. То, что легко доступно, никому особенно и не нужно.

– Почему русским писателям свойственны различные вредные привычки и страсти? Игромания, например, или алкоголизм? Вообще, нужен ли какой-то стимулятор для литературного творчества?

– Алкоголь абсолютно точно не помогает творчеству. А стимуляторы… Музыка может быть стимулятором. Я одну повесть написал, «Вавилон», когда постоянно слушал The Prodigy. Но это совершенно не обязательно. Все самое важное находится в голове и в сердце. Глубоко уважаемый мной ярославский писатель и редактор Евгений Чеканов говорит, что в зрелом возрасте писателю нужно меньше читать других авторов и больше прислушиваться к себе. Я с ним, пожалуй, согласен. А вообще никого не должно интересовать, за счет чего писатель создает свои произведения. Он выступает проводником информации от высших сил и его, возможно, потом накажут, если он что-то делает неправильно, рассказывает о том, что другим людям знать не нужно. То есть за все придется заплатить.

– Как же понять, о чем можно и нужно рассказывать читателям, а о чем нельзя?

– Мой учитель Михаил Петрович Лобанов всегда говорил нам, своим студентам, что нужно писать о России. Нужно всегда возвращаться к земле, где мы родились, где живем, откуда черпаем жизненный опыт и впечатления. Время, в котором мы живем, требует осмысления и отражения в писательских произведениях.

– Как и то, что сейчас происходит с Украиной…

– Помню, как зимой водитель нашей «Газели» весь день пробовал на вкус новое выражение: «участник евромайдана». Мне кажется, что это неспроста, и низовое отношение в России ко всем происходящим событиям давно определено. Не скажу, что я люблю украинцев, западных или восточных. Мне никого не жалко. Я никого не люблю, кроме своей семьи и своего народа. Хотите воевать — получите. Хотите дружить — давайте попробуем. Нет, я все-таки полагаю, что на восточную Украину соваться не следует. Нас там не ждут. Крым забрали, и ладно. Крым наш, это абсолютно правильно. А дальше — или уж совсем война, или не стоит пачкаться. Вообще трудно изображать из себя геополитика, поскольку объективной информации о том, что там происходит, у меня нет и получить ее неоткуда.

– Либеральная интеллигенция демонстративно поддерживает Украину, проклиная российскую власть и ее политику.

– Оппозиция должна иметь право голоса. Если не будет оппозиции, власть окончательно утратит чувство реальности и решит, что ей дан карт-бланш на все. Я сам в эпоху Болотной площади был категорически против политики действующей власти, считал, что дела в стране идут довольно плохо. Но сейчас скорректировал свои взгляды и во многом — благодаря событиям на Украине.

– Сейчас, в 44 года, есть ощущение возраста, прожитых лет?

– Никак не удается стать медленным и солидным. Сплошная беготня и непрерывные физические усилия. Допустим, брюхо вырастить я сумел, а вот насчет солидности — как-то все мимо. Вот узнал, что за публикацию в журнале «Наш современник» мне присуждена премия имени Леонова, причем в номинации «Молодые прозаики». Не дают стареть! Это мне только в зеркале 44 года, а так-то будто вчера из армии пришел или даже еще глупее. Так что да, в какой же еще номинации. Но, может, все-таки удастся замедлиться и выйти на пенсию хотя бы к столетнему юбилею. К этому надо стремиться.

– Чем поколение наших детей отличается от нас?

– Они веселее, оптимистичнее. «Да не заморачивайся!» — очень разумный жизненный принцип, на мой взгляд. Я так не умею, а они умеют. Для своих детей очень важно быть интересным. Не просто любить, а именно быть интересным. Потому что ты их любишь бесконечно, а они так… Позволяют любить. Поэтому нужно всегда находить для них время, развлекать, образовывать, растить так, как считаешь правильным. Потому что это наш единственный шанс.

Дети подорожали Далее в рубрике Дети подорожалиВ Ярославле с 1 сентября вырастет родительская плата в детских садах Читайте в рубрике «Титульная страница» «Главред уединялся с девочками и мальчиками»Журналист Мария Купрашевич о содомии в «Новой газете» «Главред уединялся с девочками и мальчиками»

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»